creationist.ru / 27 публикаций / 48 коммент. / подпишись на rss!

За гранью научного креационизма

Эта чрезвычайно интересная статья (на самом деле, больше являющаяся руководством к действию) была опубликована в ежеквартальном сборнике Creation Research Society в декабре 2004. Представляю вашему вниманию результат двух месяцев, затраченных на перевод этой статьи. Как всегда, ваши комментарии и поправки (если я где-нибудь ошибся) приветствуются.  

  

Оригинал статьи в формате HTML и PDF можно найти на сайте Creation Research Society.

Авторы: Джон К. Рид (John K. Reed), Питер Клевберг (Peter Klevberg), Крис Беннетт (Chris Bennett), Джерри Акридж (Jerry Akridge), Карл Р. Фрёд младший(Carl R. Froede, Jr.), Томас Лотт (Thomas Lott)  

По сути

Неожиданная атака научного креационизма потрясла интеллектуальный истэблишмент второй половины ХХ века – певцов натуралистического мировоззрения. Кто мог представить себе, что религия может начать эмпирическую атаку на эволюцию и ее служанку – историю униформитарианизма (Uniformitarianism)?  

Эмпирические аргументы, развиваемые меньшинством, лишенным признания и материальной поддержки [какой пользуется «официальная» наука – примечание А.Б.], не могут проникнуть под закоснелый панцирь современного натурализма, несмотря на многие его уязвимости, потому что по своей сути Натурализм – это не эмпирическая конструкция, а мировоззрение. Чтобы закончить работу, начатую научным креационизмом, необходимо продемонстрировать то, насколько далеко это мировоззрение отстоит от реального положения дел и, таким образом, разрушить его. Мы выступаем за приоритет формальных аргументов над эмпирическими, поскольку первые:  

1) «пересекают» границы научных дисциплин;  

2)  Натурализм крайне уязвим на этой арене, так как его враждебный анти-христианский экстерьер покоится на предположениях, уходящих своими корнями в христианскую теологию;  

3)  формальный подход соответствует исторической силе Христианства (и унаследованной слабости Натурализма) в теологии и философии.  

Хорошо продуманная атака самим своим фактом может открректировать вторичные и достаточно серьезные заблуждения о природе знания и истины. Как только будет показана формальная неправота Натурализма, эмпирические исследования могут занять подобающее им место в построении науки на основе лучшего христианского мировоззрения.  

Некторые адвокаты Разумного Замысла (Дизайна) успешно развивают свое наступление на биологическую эволюцию, но не могут достигнуть полного успеха из-за того, что не видят, что униформитарианизм является основанием для современного Натурализма.  

[Натурализм, как это понятие используется в статье, является мировоззрением, которое состоит из сплава метафизического материализма, эпистемологического позитивизма и исторического униформитарианизма. Натурализм может быть подразделен на секулярный гуманизм, марксизм и даже космический гуманизм, но их структуры в отношении природы бытия, средств познания и истории достаточно похожи, чтобы относиться к Натурализму, как к, возможно, «мега-мировоззрению» в дебатах о происхождении Вселенной и жизни. Эволюция, в этом смысле, является интегральной частью этого мировоззрения и одним из его наиболее эффективных орудий.]

Вступление от переводчика

Значение некоторых терминов я посчитал нужным вынести в начало статьи, чтобы облегчить чтение тем, кто с ними изначально не был знаком (вы можете проследовать по ссылкам для более подробного ознакомления).

Униформитарианизм (униформизм)

Униформизм, научная концепция в геологии, исходящая из представления о неизменяемости системы геологических факторов во времени. Впервые англ. учёный У. Уэвелл (1832) назвал У. учение Ч. Лайеля. В основу У. было положено утверждение механистического естествознания, что законы природы вечны и неизменны; в геологическом прошлом действовали те же силы и с такой же интенсивностью и скоростью, как и в настоящее время. Отсюда вытекал известный тезис Лайеля об однообразии системы земных изменений на протяжении всех геологических периодов. Принятие этого тезиса означало отрицание прогрессивного развития, поскольку утверждались лишь изменения в истории Земли и жизни, происходившие всегда на одном и том же уровне. Впоследствии У. подвергся критике, которая особенно усилилась после появления работы Ч. Дарвина «Происхождение видов» (1859), т.к. теория естественного отбора допускала тенденцию к прогрессу, а это неизбежно нарушало однообразие. В 20 в. было установлено, что история внешних оболочек Земли (атмосферы, гидросферы, биосферы, литосферы) имеет черты необратимого развития; был принят принцип эволюционного развития Земли и её обитателей. (Яндекс-словари)

Позитивизм

Позитиви́зм (фр. positivisme, от лат. positivus — положительный) — направление в методологии науки, объявляющее единственным источником истинного, действительного знания эмпирические исследования и отрицающее познавательную ценность философского исследования. (Википедия)
Позитивизм (франц. positivisme, от лат. positivus — положительный), философское направление, исходящее из тезиса о том, что всё подлинное, «положительное» (позитивное) знание может быть получено лишь как результат отдельных специальных наук или их синтетического объединения и что философия как особая наука, претендующая на самостоятельное исследование реальности, не имеет права на существование. (Яндекс-словари)

Эпистемология
Гносеоло́гия (от др.-греч. γνῶσις — «знание» и λόγος — «учение, наука»); эпистемоло́гия (от др.-греч. ἐπιστήμη, «знание» и λόγος — «слово, учение») — теория познания, раздел философии. (Википедия)

Tеология
Теология (греч. theología, от theós — бог и lógos — слово, учение), богословие, совокупность религиозных доктрин о сущности и действии бога, построенная в формах идеалистического умозрения на основе текстов, принимаемых как божественное откровение. (Яндекс-словари)
Богосло́вие, или теоло́гия (калька греч. θεολογία), — совокупность религиозных доктрин о сущности и бытии Бога. Богословие возникает исключительно в рамках такого мировоззрения, как теизм. (Википедия)

Телеология
Телеоло́гия (от греч. τέλειος, «заключительный, совершенный» + логия) — онтологическое учение о целесообразности бытия, оперирующее наличием разумной творческой воли (творца). Ставит перед собой задачу ответить на вопрос «зачем, с какой целью?» без анализа причинно-следственной связи явлений. (Википедия)
Телеология (от греч. télos, родительный падеж téleos — результат, завершение, цель и… логия), идеалистическое учение о цели и целесообразности. В противовес детерминизму, а иногда в «дополнение» к нему, Т. постулирует особый вид причинности: целевой, отвечающей на вопрос — для чего, ради какой цели совершается тот или иной процесс. Этот принцип «конечных причин» («causa finalis»), согласно которому идеально постулируемая цель, конечный результат, оказывает объективное воздействие на ход процесса, принимал разные формы в различных концепциях Т. (Яндекс-словари)

Детерминизм
Детерминизм (от лат. determino — определяю), философское учение об объективной закономерной взаимосвязи и взаимообусловленности явлений материального и духовного мира. Центральным ядром Д. служит положение о существовании причинности, т. е. такой связи явлений, в которой одно явление (причина) при вполне определённых условиях с необходимостью порождает, производит другое явление (следствие). (Яндекс-словари)
Детермини́зм (лат. determinare — определять, ограничивать) — учение, утверждающее, что все явления связаны причинной связью с более ранними явлениями. (Википедия)

Историография
Историогра́фия — в узком смысле слова, это совокупность исследований в области истории, посвящённых определённой теме или исторической эпохе (например, историография эпохи Крестовых походов), или совокупность исторических работ, обладающих внутренним единством в идеологическом, языковом или национальном отношении (например, марксистская, англоязычная или французская историография).
В более широком смысле слова историография — это научная дисциплина, изучающая историю исторической науки. Историография проверяет, насколько верно применяется научный метод при написании истории, акцентируя внимание на авторе, его источниках, отделении фактов от интерпретации, а также на стилистике, авторских пристрастиях и на том, для какой аудитории написана им данная история. (Википедия)

Вступление

Современная интеллигенция хочет, чтобы мы верили в то, что история западной цивилизации состоит из славного периода классической Греко-Римской культуры, за которым последовало темное, грязное и опасное тысячелетие  христианского суеверия. Как нам не устают повторять, это неблагоприятное стечение обстоятельств продолжалось до тех пор, пока группа отважных и бесстрашных интеллектуалов не открыла заново сокровищницу классической мысли, представила миру науку и принесла всем свет Возрождения. После продолжительной борьбы с невежеством (включая несколько отвратительных религиозных войн) они, наконец, достигли интеллектуальной нирваны Просвещения. Эта же интеллектуальная элита хочет, чтобы мы верили, что только недоумки-фундаменталисты пропагандируют свои смехотворные (или опасные?) идеи  в темных, деревенских уголках «Библейского пояса». [Штаты Алабама, Тенесси, Кентаки, Джорджия, Северная и Южная Каролины, Вирджиния, Техас, Арканзас, Луизиана, Оклахома, Миссури, Канзас и Миссиссипи, где преобладает население, исповедующее консервативный евангельский протестантизм – примечание А.Б.] Эта драма, без сомнения, мало кого оставит равнодушным, но:  

Причиной, по которой мы не знали правды об этой истории, является то, что заявления о неизбежном и горьком противостоянии между религией и наукой, были, и на протяжении последних трех столетий, остаются основными приемами полемики, которыми пользуются атеисты в своих нападках на веру. Начиная с Томаса Хоббса (Thomas Hobbes), Карла Сагана (Carl Sagan) и заканчивая Ричардом  Доукинзом (Richard Dawkins), эти лживые заявления о религии и науке используются в борьбе за «свободу» человеческого разума от «пут веры». (Старк (Stark), 2003, стр. 123)  

На этом вот фоне, во второй половине ХХ века, на сцену ворвался научный креационизм. Натуралисты, убежденные в том, что подобные проблемы остались для них в прошлом, оказались шокированы таким поворотом событий, а десятилетия интеллектуальной расслабленности привели к серии обескураживающих поражений в ранних дебатах с докторами наук Генри Моррисом (Henry Morris) и Дуэйном Гишем (Duane Gish). Расстройство в лагере натуралистов было лишь немногим меньше их гнева, и они быстро навесили на креационизм ярлык анти-интеллектуального суеверия. Но победа и поражение в подобных битвах нельзя выразить в должностях, публикациях и научных грантах, как нельзя их найти в решениях судов или даже количестве академиков-христиан. Как это прекрасно известно эволюционистам, эти победы и поражения выражаются в удивительном (для эволюционистов)  числе обычных людей, не разделяющих их взгляда на мир.  

Так что же было завоевано за несколько последних десятилетий? Как это часто случается, новости приходят разные. Нет никакого сомнения в том, что тема происхождения жизни стала оживленно обсуждаться повсюду, а не осталась реликтом прошлого. Некоторое число религиозных колледжей отвергают эволюцию, а некоторые из их числа делают то же самое и с униформитарианской  историей мира, как поступает и немалое число христиан, но их лидеры гораздо чаще, чем нет, не поддерживают своих прихожан в этом. И это отражается во внутренних расколах, которые прошли по всем консервативным деноминациям, расколах, которые (за малым числом исключений) отделили элиту от паствы. Несколько организаций распространяют идеи креационизма и публикуют научные журналы, в противоположность тысячам подобных организаций, поддерживающих Натурализм. Ни одно светское учереждение в области образования не представляет креационизм в качестве серьезной альтернативы. Большинство христианских колледжей и семинарий (даже принадлежащие консервативным деноминациям) отвергают малый возраст космоса и преуспевают в выражении вежливого сомнения относительно нео-дарвинизма. Несмотря на усилия пионеров, доктрина эволюционизма по-прежнему неистово противостоит библейской истории, как это было всегда. Можно сказать, что определенный прогресс был достигнут внутри Церкви, но не в мире.  

Если современное движение креационистов отозвалось таким шоком в среде секулярного истэблишмента, то почему оно не продвинулось дальше в область образования? Что требуется для завершения революции, которую начали отважные ученые и инженеры? Очевидно, что темпы этого движения замедлились, и на данный момент не креационисты, а сторонники Разумного Замысла (Дизайна) вызывают большее замешательство в среде секуляристов. Первое поколение передает свой факел последующему, и нам, глядящим в будущее, нужно задуматься над более эффективной стратегией, чтобы не потерять те позиции, которые были завоеваны до нас. В то время как приверженность истине остается центральным требованием, необходима гибкость в выборе используемых методов. Мы полагаем, что пришло время именно для такой гибкости: если не поразить Натурализм, как мировоззрение, то существует вполне реальная возможность для креационизма превратиться просто в исторический факт – странность американской культуры конца ХХ века.  

Мы предлагаем метод, который, мы уверены, поможет разжечь интеллектуальный протест против секулярного моно(а)теизма – веры, которая давно заслуживает свое место среди руин других провалившихся идей. Таким образом, мы предлагаем:  

Экскурс в историю. Победа униформитарианизма и эволюционизма.

«Открытие» «глубокого времени» (deep time) стало одним из значительнейших событий в истории современной мысли. Работы Джеймса Хаттона (James Hutton (1726-1797)) и Джона Плэйфэйра (John Playfair (1748-1819)) проложили путь сэру Чарльзу Лайеллу (Charles Lyell (1797-1875)) и его Принципам Геологии – библии геологов того времени, воспитанных на принципах униформитарианизма. Униформитарианизм Лайелла запомнился его знаменитой, хотя и не совсем точной максимой: «Настоящее – ключ к прошлому» и часто неправильно понимаемой цитатой из Джеймса Хаттона:  

Если мы можем установить в системе природы последовательность миров, то будет совершенно бесполезно искать [признаки участия] чего-либо высшего порядка в происхождении Земли. Таким образом, результатом нашего исследования станет отсутствие следов начала и никаких намеков на конец. (Хаттон, 1788, стр. 304, – перевод А.Б.)  

Лайелл стал международной знаменитостью и признанным лидером научного истэблишмента XIX столетия, хотя:  

Главным научным достижением Лайелла является не учебник, систематизирующий все признанные на тот момент знания (как это часто утверждается), а его страсть к повторению одного хорошо сформулированного аргумента снова и снова. (Гаулд, 1997, стр. 104-105 – перевод А.Б.)  

«Страсть» Лайелла к повторению одного аргумента восторжествовала, и к 1850 году идея всемирного потопа была практически отвергнута. А как только история Потопа, как она отражена в книге Бытия, оказалась «не у дел», открылось пространство для атаки творения фиксированного количества видов. Эта задача выпала на долю протеже Лайелла – Чарльза Дарвина (Charles Darwin (1809-1882)). Его участие в экспедиции на «Бигле», «Происхождение видов путем естественного отбора или сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь» и  «Происхождение человека» в совокупности являются вехами на пути к эволюционному догматизму.  

Хаксли (Huxley), Спенсер (Spencer), Геккель (Haeckel), Грэй (Gray)  и множество других продвигали идеи Дарвина, представляя проблему, как противостояние просвещенной науки и устаревшей религии. Это фальшивое представление было принято массами тогда (как и сейчас) и получило поддержку в лице таких авторов, как Арчибальд Гейки (Archibald Geikie, (1835 — 1924)), написавшего в 1905 году книгу под названием «Основатели Геологии». Гейки представил читателям Хаттона, Плэйфэйра и Лайелла, как отважных эмпириков (экспериментаторов), старающихся преодолеть сопротивление слепой религиозной элиты катастрофистов. Даже общепризнанный гарвардский палеонтолог и  марксист Стивен Джей Гаулд (Stephen Jay Gould) признавал «миф об эмпириках» «картонной декорацией» (Gould, 1997, стр. 67), но басня прижилась и по-прежнему продолжает циркулировать. Немногие сегодня помнят, что самая решительная критика Дарвина во второй половине XIX века происходила от ученых, таких как Луи Агассис (Louis Agassis) и лорд Кельвин (Lord Kelvin). В этой же традиции, современные анти-эволюционные движения так же возглавляются учеными, как светскими, так и христианскими. Дарвиновская эволюция и геология униформитарианизма превратились в догму современного научного образования, проповедуемую классом профессионалов от науки – группы, имеющей несомненное влияние на культуру общества. После «Обезьяньего процесса Скоупса» (Scopes Trial), эволюционный истэблишмент настолько глубоко укоренился в научных кругах, что столетие со дня выхода «Происхождения видов» в 1959 году превратилось в шоу поздравления интеллектуальной элиты самой себя.  

Эпистемологический фон этой победы

 Триумф просвещенного Натурализма включал в себя:  

(1)    развод между философией и теологией;  

(2)    отставку античного здравого смысла;  

(3)    присвоение наукой частей философии.  

Наука продолжала свой интеллектуальный захват, и, в конце концов, даже история оказалась поглощена ею: важный шаг, если учесть, что история всегда была признанным бастионом Христианства (Шлоссберг (Schlossberg) 1983). Философские шаги, которые привели к нашему нынешнему состоянию, вели от супернатурализма к Натурализму (Спраул и другие (Sproul et al.), 1984; Шаффер (Schaeffer), 1982; Адлер (Adler), 1993; и многие другие). Адлер в своей работе 1965 года диагностировал четыре тенденции, которые послужили основанием для Натурализма, и одновременно оказали неблагоприятное воздействие на современную мысль:  

Лок (Locke) совершил простую, но от этого не менее разрушительную ошибку – он уничтожил все основные понятия (first intentions), отнесясь ко всем идеям, как если бы они были преимущественно объектами мышления или вторичными понятиями (secondary intentions), которые мышление использует  для анализа своих собственных идей… Идеи перестали быть тем, что помогает нам узнавать мир вокруг нас, и стали тем, что мы знаем – почти что всем, что мы знаем… 

Я не буду подробно останавливаться здесь на далеко идущих последствиях этой фундаментальной ошибки заменой – субъективизм и солипсизм… вместе со всеми скептическими излишествами, к которым это привело, а так же эпистемологические парадоксы и загадки, вставшие перед теми, кто пытался удержать наиболее очевидные особенности нашего опыта, после того, как последние были превращены психологическими рассуждениями в мифы и иллюзии. (Адлер, 1965, стр. 268-269 – перевод А.Б.)  

Вдобавок ко всем этим ошибкам и последующим уничтожением философии первого порядка, Адлер так же отметил тенденцию, наблюдаемую у части философов, подражать науке в целом  и математике в частности, не видя того, что хотя философия (строго говоря) и имеет эмпирическую функцию, она не делит с наукой ее исследовательские аспекты, а с абстрактной математикой  — ее точность. Он отмечает разочарование философов в отношении своей  дисциплины:   

Это чувство неполноценности привело в свою очередь к двум последствиям: некоторые философы стали всячески пытаться ошибочно имитировать науку, в то время, как другие, как, например, позитивисты нашего столетия, отдали всю область первоначального исследования (firstorder inquiry) науке… (Адлер, 1965, стр. 272, выделено авторами – перевод А.Б.)  

Совершенно не случайно, «современная наука» (по определению Шаффера, 1982, Том 1, стр. 223-227) была сначала известна под названием «натуральная (естественная) философия». Это название несет в себе два далеко идущих вывода, относительно природы науки:  

(1)    естественная наука имела свои собственные метод и область исследования, отличные от более широких областей философии и теологии;  

(2)    естественная наука никогда не была «нейтральной», но по существу всегда зависела от философии жизни или мировоззрения.  

Следовать путем естественной науки, значит ограничивать себя эмпирическим методом исследования, просто потому, что этого требует объект последнего, а не потому, что эмпирика – это все, что есть в реальности.  Первый шаг (см. пункт (1) выше) пошел на пользу науке, он получил название «научной революции» и достаточно хорошо документирован (Моррис (Morris), 1984; Шаффер (Schaeffer), 1976). А вот то, что последовало за ним, оказалось нездоровым – радикализация науки, которая размыла границы между методом и областью исследования. При этом наука потеряла осознание своей вторичности по отношению к фундаменту мировоззрения (Клевберг (Klevberg), 1999). Это искажение Шаффер (1982, том 1, стр. 229-231, 308-310) назвал «современной современной наукой». Другие авторы призвали к исправлению сложившегося положения (Плантига (Plantiga), 1990; Мидлман (Middleman) и Уайлдер-Смит (Wilder-Smith), 1980; Шлоссберг (), 1983).  

Христианство опирается на Библию. Библия, в свою очередь, стоит на уверенности в истории в целом и откровениях в частности. Глупое клише «Библия – это не учебник по [подставьте сюда название научной дисциплины]» всего лишь уводит внимание от того факта, что Библия на самом деле – единственный надежный источник информации о древнем мире. Натуралисты всегда видели это гораздо лучше христиан, и потому совершенно не удивительно, что они приложили столько усилий, чтобы заменить библейскую историю историей «научной». Недавние страсти по поводу выхода в свет книги, защищающей христианский взгляд на историю Большого Каньона (Вэйл (Vail), 2003), служит прекрасной иллюстрацией того, насколько их беспокоит это противостояние.  

Последние два столетия препятствие, в виде христианской теологии, становилось все более слабым в среде образованной элиты общества. Когда бастион теологии оказался убран с дороги, философия первого порядка фактически совершила самоубийство, увязнув в аргументах и контраргументах по поводу строительства философских систем «с нуля». Таким образом, появился вакуум, требующий заполнения знаниями другого типа. Поражающий воображение прогресс в науке и технологиях наполнил его, но наука, неудовлетворенная этим, попыталась поглотить все эмпирическое поле, ранее принадлежавшее философии, истории и теологии.  При фактическом отсутствии оппозиции, нет ничего удивительного в том, что Натурализм так легко преуспел в достижении и этой цели.  

Натуралистическое мировоззрение

Сегодня Натурализм является доминирующим мировоззрением западной интеллектуальной культуры. Его сторонники прослеживают корни натурализма, идущие в древние Грецию и Рим, но на самом деле Просвещенный натурализм – это пост-христианское отсутствие осознанной веры, при котором вся реальность сводится к физической материи (см. Рис. 1). Такая вот странная метафизика, парадоксальным образом отрицающая метафизику. Редукционистская природа натурализма является, вероятно, одной из самых больших его слабостей. Эта слабость, которая не очень заметна, благодаря скорости прогресса в области науки и технологий, была отмечена в работах Плантиги (Plantiga), 1967 и Шаффера (Schaeffer), 1982. В терминах классики, натурализм выкинул Платона и Аристотеля, и заменил их Демокритом. Распределение и движение материи (энергии) является тем, что послужило причиной всего, что было, есть и будет. Бог – это миф, сверхъестественное – сон, душа – иллюзия, а жизнь после смерти невозможна. Короче говоря, только дураки и слабаки нуждаются в религии.  

Рис.1. Мировоззрения Натурализма и Христианства. Сравнение триад метафизики, эпистемологии и историографии

 Поскольку реальность определяется материей и движением, то нет существенной разницы между материей и разумом. Этот вывод послужил источником многих неприятных философских проблем для сторонников натурализма, как, например, человеческие свободы перед лицом неизбежного детерминизма (предопределенности) (Орстром (Øhrstrøm), 1990). Критическим выводом из метафизического материализма является эпистемологическое первенство науки. Если нет Бога, то нет и откровения, и, таким образом, теология становится напрасной тратой времени. Реальность ограничивается физическими явлениями, а знание состоит из наилучшего понимания этих явлений, доступного человеческому разуму. Логическая связь между метафизическим материализмом и эпистемологическим позитивизмом очень важна для внутренней непротиворечивости натурализма. Наука и только наука дает нам надежду на получение точного знания. Дэвид  Хьюм (Hume, 1777, раздел 12 – перевод А.Б.) отметил этот дух позитивизма в своем знаменитом заключении:  

Какое опустошение мы можем произвести в наших библиотеках, если пройдемся по ним, руководствуясь этими принципами? Возьмем в руки любой том божественного откровения или метафизической школы и спросим себя: «Есть ли в нем какие-либо абстрактные рассуждения, касающиеся количества или чисел?» Нет. «Есть ли в нем рассуждения об экспериментах, касающихся установленных фактов или существования?» Нет. Предайте его тогда пламени, ибо в нем нет ничего, кроме софистики и иллюзий.  

Следуя за Хьюмом по тропе эмпирицизма, Огюст Конт (August Comte (1798-1857)) стал прародителем современного позитивизма.  Конт предложил эволюцию знания: от примитивной теологии к философии, а от нее – к позитивной науке. И хотя экстремальные формы этого подхода, развившиеся в XIX столетии, были по большей части отвергнуты позднее, основная идея остается доминирующей эпистемологией в среде ученых современности:  

Большинство современных ученых – позитивисты, убежденные (вместе с Контом) в том, что все действенное описательное знание реального мира принадлежит науке… Догматические утверждения позитивизма стали общепринятыми в конце XX века не только в среде ученых, но так же и среди тех, кто был «недо»-образован в наших колледжах и университетах, не говоря уже о широких массах, не привыкших мыслить и находящихся под впечатлением от успехов науки и технологии. (Адлер (Adler), 1993, стр. 76 – перевод А.Б.)  

Одной из диагностических особенностей позитивизма является его стремление подчинить  себе целые научные дисциплины, такие как, например, история.  

Попытка сделать историю научной имеет свои корни в позитивизме Огюста Конта. Термин «позитивизм» был использован, чтобы противопоставить надежные методы естественной науки эфемерным рассуждениям метафизики. И хотя поздние позитивистски настроенные историки могут и не соглашаться с другими частями философии Конта, сам термин не так уж ошибочен. Цель [позитивной науки – примечание А.Б.] – открывать законы бытия посредством эмпирических наблюдений. (Кларк (Clark), 1994, стр. 99-100 – перевод А.Б.)  

Из-за того, что Натурализм опирается на веру в то, что реальность представлена материей в движении, которая познается методами позитивной науки, он сталкивается с серьезной  проблемой, касающейся истории. Натурализм нуждается в сильной исторической теории, чтобы поддержать концепции эволюции и естественной истории (его тяжелая артиллерия в войне с Христианством). Но логическое следствие сильного позитивизма, похоже, мешает истории, поскольку верно только то знание, которое основано на экспериментальном наблюдении. Более того, любая теория истории нуждается в ненаучных предположениях (аксиомах).  

Основные положения таковы, … что существующие реликвии (следы) прошлого ни коим образом не могут быть интерпретированы, как исторические свидетельства, если мы не предполагаем, что они были произведены теми же самыми фундаментальными процессами, которые протекают сегодня. (Флю (Flew), 1997, стр. 49 – перевод А.Б.)  

Наука применяет специальные формы наблюдения за физическими явлениями (например, эксперименты с контролируемой повторяемостью). Эксперименты невозможны для событий произошедших один единственный раз когда-то в прошлом. Тем не менее, чтобы выступать против Христианства, натуралистам необходимо не только аккуратно описывать исторические события, но и интерпретировать их (см. Фото 1). Мы часто озадачены деталями событий 100-летней давности. Историки сражаются друг с другом по поводу того, что случилось тысячелетия назад,  притом, что в наличии имеется множество текстов и других археологических свидетельств. Откуда может взяться уверенность, когда натуралисты многословно рассуждают о чем-то, что отстоит от нас в тысячи и миллионы раз дальше в прошлом? Любое разумное размышление над таким положением вещей принудит нас признать, что здесь мы покинули область трудного и оказались в области невозможного.  

Метеоритный кратер в штате Аризона (США). Credit: U.S. Geological Survey Department of the Interior/USGS. U.S. Geological Survey. Photo by David J. Roddy

Только одно может спасти историю для натурализма – неограниченная экстраполяция. Что может перекинуть мост из (наблюдаемого) настоящего в (ненаблюдаемое) прошлое? Лайелл, известный как великий наблюдатель геологических феноменов, строго придерживался постоянства скорости и самих процессов, потому что он прекрасно понимал философское значение униформитарианизма. Униформитарианизм подходил для того, чтобы спасти историю для науки, похитив ее у Библии. Со временем, униформитарианизм потерял свою философскую чистоту, которой он поначалу наслаждался – одним (как правило, игнорируемым) аспектом развития геологии является медленное и полное драматизма  размывание оригинальной идеи, предложенной Хаттоном и Лайеллом. Два века изучения Земной коры продемонстрировали, что геологические процессы происходили в прошлом в масштабах и с особенностями не наблюдаемыми сегодня.   

Фото 2. Большой Каньон (Аризона, США). Фото предоставлено www.freephotosbank.com.

Данные, накопленные в результате этих наблюдений (предположительно, самый верный источник знания) фактически лишили доверия историю по версии Натурализма, но никто, похоже, этого не заметил, что само по себе невероятно!  

Чтобы избежать этого противоречия, современные геологи признают, что скорости геологических процессов и сами процессы были другими в прошлом, но пользуются подменой понятий в защиту униформитарианизма в качестве «методологического метода», чтобы сохранить свою возможность интерпретировать прошлое (Гаулд (Gould), 1965, 1984; Клевберг (Klevberg), 2000, стр. 36-38; Рид (Reed), 2001). Методологический униформитарианизм – это не что иное, как утверждение, что законы природы оперируют одинаково во времени и пространстве – фундаментальная научная аксиома, которая была известна за века до Лайелла. Но Лаейлл защищал гораздо большее, чем «методологический» униформитарианизм – он утверждал постоянство темпов и процессов (см. Фото 3).  

Фото 3. Ниагарский водопад (граница США и Канады). Credit: www.freephotosbank.com/Anindya Chowdhury

Разница между Лайеллом и его интеллектуальными последователями состоит в том, что Лайелл был лучшим философом – он сражался с катастрофизмом, потому что тот поддерживал доминирующее мировоззрение Христианства. Лайелл рисковал потерять все, уступив один  единственный раз Кювье или Моисею. Атеистический взгляд на историю требует экстраполяции научной уверенности далеко в прошлое, а это, в свою очередь, нуждается в строгом постоянстве процессов и темпов их протекания. Но современные ученые не слишком чувствительны к подобным философским различиям. Поскольку натуралисты одержали свою победу достаточно давно, ученые более не чувствуют необходимости избегать любого упоминания катастрофических событий прошлого. Но игнорирование проблемы не поможет от нее избавиться, поэтому они по-прежнему зажаты между рогами своей дилеммы: униформитарианизм Лайелла необходим их философии, но в то же самое время он уже давно  эмпирически дискредитирован.  

Атака на Натурализм со стороны научного креационизма.  

Большинство креационистов считают началом возрождения современного научного креационизма дату публикации Потопа (The Genesis Flood) в 1961 году. Вскоре после этого был основано Creation Research Society (Общество Исследователей Библейского Творения). В первой половине 70-х годов доктора наук Моррис (Morris) и Гиш (Gish) начали кампанию по демонстрации «слабых» мест в теории эволюции в  серии дебатов, прошедших в США, а затем и в других старнах мира. С тех пор современное движение научного креационизма включает в себя множество людей, представляющих, по крайней мере, три основных организации, и приверженных  

(1)    традиционной интерпретации первых 11 глав книги Бытия;  

(2)    «молодой» Земле;  

(3)    Всемирный потоп, ответственный за большинство отложений, на формирование которых, по мнению ученых-униформитарианистов, потребовалось несколько миллиардов лет.  

Основные организации, упомянутые выше, включают в себя Creation Research Society, основанное в 1963 году, Institute for Creation Research (основан в 1972 году) и Answers in Genesis (год основания – 1993). Многочисленные местные организации делают все возможное, чтобы распространять информацию о креационизме.  

Современный креационизм привлек к себе начальное внимание благодаря акценту на научной критике теории эволюции и униформитарианизма – метод, которым было бы невозможно достичь чего-либо, если бы в заявлениях сторонников натурализма о конфликте между наукой и религией была хоть какая-нибудь правда. Но в применении этого метода были и свои проблемы. Научный подход вызвал некоторые трения между учеными-креационистами и профессиональными теологами. Теологи были настроены против креационистов, которые ассоциировали себя с консервативными деноминациями Христианства, и не решались встать на одну строну с теми, на кого академический истэблишмент навесил ярлык «анти-интеллектуалов». Многие искренние теологи были безразличны к вопросам возраста Земли или длительности дней Творения, и не понимали роли униформитарианизма в подрыве авторитета Библии. Таким образом, ранние атаки на Натурализм уделяли особое внимание научным свидетельствам против эволюции.  

Каковы же результаты последних десятилетий? Надо отметить, что многие люди восстановили уверенность в Библии, как источнике достоверного откровения. Более того, христиане увидели, как аура  неуязвимости, доселе окружавшая историю униформитарианизма, начала рушиться под неустанным потоком критики и противоречивых данных. Но, не смотря не это, ни одна из основных протестантских или православных деноминаций, или Римская Католическая Церковь, не встали на защиту «молодой Земли», чего нельзя сказать о теории эволюции. Всего несколько евангелических деноминаций взяли на себя этот труд, но и они часто не могут договориться о деталях. Кроме некоторых смелых преподавателей, ни один публичный университет или школа официально не обучают даже сравнительному анализу креационистской и эволюционистской естественных историй. Относительно немного частных университетов делают это, а самая яростная антикреационистская риторика часто исходит из «христианских» учебных заведений. Ни одна из известных семинарий и только некоторые из тех, что пониже рангом, не преподает недавнее Творение и всемирный Потоп. Несмотря на достижения, сделанные в 70-е годы и продолжающиеся усилия со стороны отдельных людей и организаций, прогресс на креационистском фронте, похоже, замедлился.  

К сожалению, труд таких выдающихся ученых, как Генри Моррис и  Дуэйн Гиш, которые внесли столько смятения в лагере натуралистов, был сдан теми, кто ищет компромисса между «крайностями». Наиболее свежим течением в этом направлении является Разумный Замысел (Дизайн)(Intelligent Design или ID): известные ученые и религиозные деятели представляют свидетельства в пользу сложности Творения, но при этом они или обходят вопрос молодой Земли стороной или заявляют о полной невозможности такого предположения. Теологи принимают их с некоторым облегчением, помня о том весьма неудобном положении, в котором они оказались всего несколько десятилетий назад. Один из лидеров движения Разумного Замысла – доктор наук Филлип Джонсон (Phillip Johnson) – автор нескольких популярных книг (изданных в 1993, 1995 и 1997 годах). Его работы характеризуют лучшее и худшее, что можно ассоциировать с движением Разумного Замысла. В позитивном смысле, он сделал то, что другие «научные» креационисты просмотрели, а именно, организовал логическую критику теории эволюции и ее места в мировоззрении Натурализма. В отрицательном активе у него тот факт, что он не увидел внутреннюю связь между эпистемологией Натурализма – позитивизмом – и его обоснованием в лице истории униформитарианизма. Мы хотим исправить это упущение. Короче говоря, научный креационизм был подходящим аргументом в начале сражения, но он не является тем  главным средством, которое приведет к окончательной победе.  

Что необходимо для победы?  

Христиане признают, что теология учит нас стремиться к полноте своей веры, в то время как Бог дает нам победу или поражение (2-я Паралипоменон 20:15: «и сказал он: слушайте, все Иудеи и жители Иерусалима и царь Иосафат! Так говорит Господь к вам: не бойтесь и не ужасайтесь множества сего великого, ибо не ваша война, а Божия»). Однако, будет разумным ожидать победу, особенно, если речь идет о борьбе с идеями, направленными против Бога (2-е Коринфянам 10:4-5: «Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу»). Ни один креационист не может позволить себе приуменьшить духовные масштабы этой борьбы. За этим следует необходимость в интеллектуальной стратегии, целостной в свете библейской истины и мудрости. Большинство следующих пунктов требуют дальнейших, развернутых  дискуссий, поэтому в этом разделе мы просто стараемся обрисовать общий план по восстановлению прочного библейского взгляда на естественную науку и историю.  

Понимание через мировоззрение  

Чтобы правильная интерпретация книги Бытия снова обрела прочные позиции в Церкви и неприязненное признание (или хотя бы страх) вне ее, необходимо четко представлять себе препятствия, стоящие на пути к этой цели. Атака «в лоб» на дарвиновскую эволюцию и лайелловскую геологию дает повод надеяться на результаты, но далеко не все пока осознают реальные «размеры» того, с чем мы имеем дело – размеры, которые подобно аналогичным параметрам айсберга по большей части скрыты под поверхностью воды. Тонкая ткань мировоззрения – это то, на что опирается культура. Христианство является мировоззрением, которому бросает вызов не наука, а конкурирующее с ним мировоззрение, только прикрывающее наукой свой замшелый философский и теологический скелет. Научный креационизм сорвал этот покров, но до тех пор, пока кости под ним держатся друг за друга, настоящей победы не будет. Следующий шаг требует от нас отделить эти кости друг от друга. Некоторые философы уже поняли это (Джонсон (Johnson), 1997; Нобель (Noebel), 1991; Шаффер (Schaeffer), 1982), теперь пора и нам присоединиться к ним в этом понимании.  

Креационистам требуется ясное осознание истинных размеров этого сражения. Научное сообщество, как правило, чурается теологии и философии. Ученые-креационисты совершенно справедливо не доверяют тем теологам, которые отреклись от своих истоков и истории. Однако, все мы – теологи по умолчанию; единственное отличие между нами в том, компетентны мы или нет. Следующее поколение креационистов должно сражаться с мировоззрением, а не с данными экспериментов или банальными теориями. Военные наших дней признают эффективность модели комбинированного применения оружия; креационистам так же нужен широкий спектр интеллектуальных вооружений. Сторонники Разумного Дизайна распознали эту необходимость гораздо раньше креационистов. Мы надеемся, что креационисты переймут у них этот опыт, а сторонники Разумного Дизайна, в свою очередь, осознают необходимость разрушения униформитарианской естественной истории.  

Разрушение основ  

Как можно развернуть и провести атаку на мировоззрение? Во-первых, нужно понимать, что мировоззрение – это интегральное целое, включающее в себя множество интеллектуальных дисциплин, удерживаемых вместе верой. Поэтому мировоззрение не может быть полностью уничтожено – можно лишь сделать очевидной его несостоятельность (глупость) в глазах большинства. Нахождение и атака на основополагающие предположения и логические построения, таким образом, становятся методом, не теряющим время на второстепенные вещи, а сразу достигающим жизненно важных частей атакуемого мировоззрения.  

Мы видим, что современный Натурализм опирается на (1) метафизический материализм, (2) эпистемологический позитивизм и (3) униформитарианское основание для  интерпретации естественной истории.  Эти три части логически связаны между собой, например, первые две связываются следующим образом: если реальность представлена только материей, то наука является средством познания реальности.  

Но дело в том, что на Натурализм оказала влияние его собственная начальная стадия роста. Развиваясь в оппозиции Христианству, ему просто необходимо было разрушить монополию Христианства на историю, а униформитарианизм как раз и обеспечил философское обоснование для захвата истории наукой. Если настоящее может быть прекрасно экстраполировано в прошлое, то наука оказывается в состоянии «освободить» историю из оков Божественного откровения. Лайелл открыл эту дверь. Именно эту связь просмотрели адвокаты Разумного Дизайна, и вот почему, несмотря на их блестящие атаки на материализм и позитивизм, они не смогут опрокинуть Натурализм до тех пор, пока история снова не окажется ошвартована у причала Христианства.  

А что на счет эволюции? С одной стороны, эволюция не является основанием для современного материализма, хотя во всех остальных смыслах, она находится очень близко к его «сердцу». Она предоставляет Натурализму так необходимую ему мифологию, но разрушение теории эволюции не обеспечит автоматическое разрушение Натурализма. Как бы то ни было, но за последние два века эволюция показала себя наиболее эффективным оружием в борьбе с Христианством. Научный креационизм затупил это лезвие, но не сломал его – чего не случится до тех пор, пока мировоззрение, держащее клинок, стоит на ногах.  

Полноценный взгляд на происхождение вселенной и историю  

Происхождение и история Земли, какой бы невероятной она ни казалась, составляет только одну часть христианского мировоззрения. Потому что она – часть большего целого, история должна быть поставлена в рамки, «соседней» с ней правды. Это ограничение становится еще сильнее, когда мы примем во внимание существующую иерархию знания. На каком основании мы можем говорить о такой иерархии? Мы предлагаем в качестве хорошего критерия проверки ее существования взвешенную зависимость одной ветви познания правды (истины) от другой. Библия – вершина этого дерева, потому что истина присуща Богу, и понимание истины человеком полагается на Божественное откровение (все в большей степени, принимая во внимание действие греха). Множество людей трудились на протяжении тысячелетий над систематизацией и использованием откровения в дисциплине, называемой теологией. Теология, таким образом, зависима от  Библии. Философия занимается нахождением взаимосвязей между мудростью каждодневного опыта и аксиомами теологии и, в свою очередь, оказывается в подчинении у последней. Философия и теология производят аксиомы для других эмпирических дисциплин, что ставит первых над последними. Только благодаря нашему пониманию реальности и знания, идущими от философии и теологии, мы можем найти аксиомы, делающие науку возможной. То же самое относится и к истории:    

История нуждается в философии. Эта необходимость в философии видна не только в ранних трудностях и загадках, но и там, где никто не ожидает ее увидеть: в самом определении истоии… Все определения истории, приведенные выше, отражают философию их авторов. Те из них, кто не затруднил себя рассматриванием философских проблем, дают более общие определения. Те же, кто пробрался через множество трудностей философского характера, становятся более педантичными, более осторожными, более аккуратными. В их определениях заложены их взгляды на человека, общество, Бога и, таким образом, знание… каким бы ни было определение [автора] и его общие взгляды на историю, в их основе всегда будет лежать управляющая ими философия. Ее можно игнорировать, но ее влияния нельзя избежать.  (Кларк (Clark), 1994, стр. 21-22 – перевод А.Б.)  

История, однако, имеет серьезное преимущество перед другими дисциплинами. Ее границы, методы и существенное количество материала уже имеются в Библии, обеспечивая, таким образом, подтверждение этой части истории в рамках христианского мировоззрения.  

Даже внимательному христианину порой трудно избежать предубеждений нашего времени. Позитивизм может послужить одним из примеров. Многие не слишком хорошо отличают историю и науку, и поднимают науку до уровня Писания. Мы то и дело слышим утверждения, называющие науку 67-й книгой Библии. Другая распространенная позиция современных христиан признает первенство Писания, но видит лишь незначительные отличия между наукой и историей. Например, довольно часто упоминаемое разделение науки на «операционную» и «историческую». В то время как эта позиция в принципе ближе к истине, но одна из них не в состоянии распознать четкую линию между двумя дисциплинами, поскольку обе они отринули философское основание для такого разграничения. Три теологические аксиомы необходимы для того, чтобы разобраться в этой путанице:  

(1)    Единство истины;  

(2)    Множественность человеческого знания;  

(3)    Приоритет цели (истины) над средствами (методом).  

Эти три пункта могут показаться парадоксальными: с одной стороны нам необходимы четкие границы между различными дисциплинами, а с другой – нам нужно утвердить единство истины и ее главенство над методом. Мы не можем уделить достаточно времени для обстоятельной дискуссии на эту тему (см. Кларк (Clark) 1991, стр. 197-228; Моррис (Morris) 1984; Шаффер (Schaeffer) 1968а, 1968b, 1972), но мы предложим вам один путь, ведущий через переплетения современной мысли. В обоих случаях позитивизма, приведенных выше (приравнивание общего откровения специальному, и обозначение дисциплин, изучающих происхождение вселенной и жизни, наукой)  мы находим признание того факта, что наука играет свою роль в в натуральной (естественной) истории, хотя в последнем примере имеется правильное понимание того, что естественная история – это не совсем то, что можно сравнить с экспериментами в контролируемых условиях. Мы верим, что эту дилемму можно разрешить применив замечательный по своей разумности подход «смешанного вопроса» Адлера (1965) к проблемам происхождения Вселенной и истории – двум областям, требующим именно такого подхода. При такой стратегии методические отличия между различными областями знания остаются на месте, позволяя, в то же самое время, более чем одной дисциплине играть свою роль в процессе познания. К этому подходу необходимо добавить требование подчинения метода цели всего знания – истине. Таким образом, «библейский» креационизм не дает нам истину другого качества, по сравнению с «научным» креационизмом. Скорее, наш поиск истины в отношении происхождения всего сущего объединяет знания, полученные из Бибилии со знаниями, произведенными наукой, а так же исторей и философией. Определение правильности полученного знания путем ассоциации с методом его получения является трюком из репертуара натуралистической эпистемологии, направленным на очернение абсолютной истины. Обычно мы видим это в пренебрежительном объявлении христианского мировоззрения «религией», а натуралистического – «наукой». При этом остается непроизнесенным предположение, что научный метод позволяет получить прочное знание в противоположность религиозным «фантазиям».   

Именно такой подход к знанию, основанный на методе, а не на истине, позволил Натурализму отделить науку от Писания, а затем столкнуть их друг с другом.   

На Hисунке 2 вы видите диаграмму, описывающую отдельные области эмпирических дисциплин, а, заодно, и исправляющую ошибку позитивизма в том, что любая эмпирическая дисциплина объявляется наукой (за более опдробным обсуждением этого обратитесь, пожалуйста, к работе Адлера (1965)).  

Рис. 2. Разделение дисциплин по Адлеру. (Щелкните на изображении, чтобы увидеть более четкий оригинал)

Эта ошибка помогла Натурализму получить преимущество, особенно в деле запутывания отношений между историей и наукой. Непредвзятый анализ позволяет легко увидеть это:  

Аналогично, когда ученые (такие, как, например, геологи, палеонтологи и эволюционисты в целом) пытаются установить пространственные и временные определяющие какого-либо события в прошлом или описать последовательность таких событий, они перестают заниматься научным исследованием и вступают в область исторических разработок, иногда называемую естественной историей.  

Хотя обе дисциплины (история и наука) оперируют в режиме расследования, результаты которого (данные, полученные в результате расследования) предоставляются для проверки и тестирования посредством опыта, история, при помощи своих методов, может найти ответы на вопросы, которые не под силу науке, и наоборот (Адлер, 1993, стр. 15 – перевод А.Б.).  

Творение и Грехопадение  

Можно довольно легко оказаться втянутым в защиту исторической достоверности книги Бытия и забыть о важности событий, описываемых в ней. Креационистам хорошо бы помнить об одном таком событии, а именно о Грехопадении и его последствиях для всего человечества. Из книги Бытия мы знаем, что после мятежа Адама, людям (за исключением семьи Ноя) потребовалось чуть больше 1500 лет, чтобы оказаться полностью во власти зла. Первые три главы письма Апостола Павла к Римлянам суммируют учение Писания, когда утверждают, что ни один человек не может считаться праведным, что для человека естественно подавлять правду, и что только вмешательство Бога может снять с нас это ужасное обвинение. Хотя эта статья не может вместить в себя расширенную дискуссию о духовных последствиях греха, мы, тем не менее, отметим, что Библия учит нас, что все, отделенные от Бога люди, предрасположены к противостоянию Ему, Его истине и Его людям.  

Что  это означает для креационизма? Во-первых, это должно обеспечить ясное понимание роли эмпирических аргументов в арсенале обоих сторон. С одной стороны, эволюция и униформитарианизм не смогли одержать победу, пользуясь только лишь эмпирической аргументацией. Скорее, их эмпирика обеспечивает основание для более глубокого предубеждения против Создателя и Его истины.  Натуралисты держатся своего мировоззрения не потому, что оно дает им интеллектуальное превосходство, а потому, что они находятся в оппозиции к Христианству. Поэтому, креационистам не следует ожидать, что они смогут обратить массы, отрицающие Бога, с помощью некоего «правильного набора» эмпирической правды. Нужно ли нам тогда отбросить науку и естественную историю? Конечно же, нет! Но следует понимать истинные цели наших исследований:  

(1)    поддержать Церковь в ее апологетике, направленной на неверующих;  

(2)    сражаться против лжи наших противников;  

(3)    выполнять повеление Бога главенствовать над Его творением.  

Формальное против Эмпирического: необходимая трансформация  

Мы уже говорили выше о необходимости разрушения основ Натурализма. Если Натурализм является полноценным мировоззрением, каким мы его видим, то эта задача не может быть выполнена только эмпирическими методами, поскольку так невозможно опрокинуть аксиомы и допущения, на которых оно держится. Вместо этого креационистам следует превратить (трансформировать) их основную атаку с использованием эмпирических аргументов в штурм при помощи формальной, логической аргументации . Этот стиль усилит христианскую атаку, потому что он атакует слабые места Натурализма с позиций, традиционно сильных в   Христианстве.  

Успех Натурализма виден в той степени, до которой его позитивистская эпистемология доминировала в философской мысли на протяжении последних двух столетий. Что такое позитивизм? Адлер (1992, стр. 31-32) заметил:  

Я знаю, что существует достаточно разновидностей позитивизма, чтобы позволить всем профессорам сохранить свою индивидуальность, но я настаиваю на том, что за этим многообразием технических жаргонов стоит одна единственная доктрина. Сущностью этой доктрины является утверждение науки и отрицание философии и религии. (Перевод – А.Б.)  

Теология и философия всегда были сильными сторонами Христианства. Ранние сторонники Натурализма нуждались в средствах для нейтрализации этой мощной защиты. Вместо лобовой атаки, натуралисты предпочли исказить науку так, чтобы представить философию и теологию, как бы не относящимися к делу. Ирония этой ситуации состоит в том, что именно успех христианской теологии, определивший ее «фоновое» положение, относительно науки, сделал возможным такую атаку (Кларк (Clark), 1991; Рид (Reed), 2001; Шаффер (Schaeffer), 1976). Как только наука утвердилась на передовой позиции эмпирического знания, стало возможным утвердить первенство позитивизма и задвинуть теологию подальше от сцены. Десятилетия внушения принесли свои плоды – большое количество искренних христиан принимают нынешнее  положение позитивизма без какого-либо сопротивления. Вероятно, сила позитивизма сыграла свою роль в «научном» подходе креационизма к проблемам эволюции и униформитарианизма.  

Как христианам следует воспринимать науку? Наука (как совокупность знания) является только одной стороной более обширного христианского знания, которое можно объединить под общим названием «откровение». Посредством общего откровения, через работу своего созданного разума, человек начинает понимать себя, природу и Бога по мере узнавания себя самого, природы и Бога. Но человеческий разум конечен, находится под воздействием последствий греха и занят борьбой против знания о Боге (К Римлянам, главы 1-3). Бог благосклонно предоставляет нам специальное, прямое откровение, дающее нам через Писание абсолютную правду о Нем, человеке и природе, часто исправляя человеческие ошибки в знании. Именно эта основа Христианства, стоящего на откровении, оправдывает строгий подход к истинности знания. На протяжении веков философы игнорировали Библию и (как следствие) никак не могли совладать истиной и определенностью. Исторически, их проблемой было: как зависящие от обстоятельств, ограниченные и склонные ошибаться люди могут достичь абсолютного, неограниченного и безошибочного знания. На данный момент они, похоже, остановились на отмене знания в пользу эмоции (так называемый «постмодернизм»).  

Если христиане отступают с позиции авторитета Библии, то они оказываются втянуты в эту  бесконечную философскую трясину. Если люди зависят от Бога в деле получения знания, то сам процесс превращается из покорения неизведанного в раскрытие Божественного творения – того, что уже известно Богу. Человеческие ограничения, которые приводят к неполноте знания, не означают, что истины не существует, поскольку бесконечный Бог гарантирует целостность истины. Наука становится возможной, поскольку истина остается целостной и непротиворечивой, даже если она неизвестна нам полностью. И сегодня ученые продолжают работать, пользуясь этим предположением – индивидуальные исследователи трудятся в надежде на то, что результат их усилий будет интегрирован в общую копилку знаний вместе с плодами труда их коллег. Таким образом, христианский взгляд на истину занимает центральное место в самой сути науки – наука должна принять это положение полностью и научиться уважать свое место в христианской эпистемологии, подчинив себя специальному откровению и ограничивая себя четко определенными границами.  

История занимает особое место в христианском мировоззрении, потому что Библия использует историю и ее уроки в качестве средства передачи истины. Человек существует в историческом контексте, и Бог раскрывает Себя в этой же среде. Именно поэтому, как и в случае Натурализма, христианское восприятие истории тесно связано с эпистемологией. Но различия между откровением и позитивизмом приводят к таким же серьезным различиям в их интерпретации исторических событий (Рис.1). История, полученная нами через откровение, истинна и заслуживает доверия именно потому, что она дана нам таким способом. То, что нам было раскрыто, может не содержать исчерпывающее описание всех событий, но содержит достаточно разъяснений, касающихся событий, которые Бог (который прекрасно знает и понимает все) считает важными. Поскольку люди хорошо учатся на историях и примерах, немалая часть Писания состоит из исторических записей и сопутствующих им разъяснений. Поскольку Бог является личностью и неоднократно принимал непосредственное участие в событиях в пространстве и времени, Его откровение о Самом Себе по большей части историографично. Любое отрицание важности истории вступает в противоречие с христианским мировоззрением.  

Формальный Аргумент и его преимущества  

 Формальный аргумент против Натурализма нацелен на зависимость этого мировоззрения от науки. Наука, в конце концов, оставит Натурализм, потому что она является продуктом Христианской веры. И, хотя науку перевели на «темную сторону», ее внутренняя логика вопиет о близких связях с христианской теологией. Недавние исследования истории науки прекрасно иллюстрируют это, а зависимость науки от теологических аксиом показывает логические связи между ними. Ученые, например, полагают, что законы природы не ограничиваются пространством и временем – это предположение не может быть «научным» заключением, поскольку оно не было и не может быть эмпирически проверено для каждого места во вселенной во все времена ее существования.  

Фатальная уязвимость Натурализма состоит в том, что аксиомы науки происходят из христианского мировоззрения. По сути, натуралисты просто украли предпосылки у Христианства – это все равно, что отправиться в крестовый поход против веры и все это время, совершенно того не осознавая, носить на своей спине большой красный крест!    

Христианская теология сыграла основную роль в появлении науки.  

Для начала я просуммирую большое количество недавних исторических работ, показывающих, что религия не только не была причиной «Темных веков» (как не было ничего другого, что могло послужить такой причиной) – легенда о том, что после «падения» Рима в Европе воцарилось долгая темная ночь невежества и суеверия настолько же выдумана, насколько и история Колумба.  На самом деле, это была эра быстрого и значительного технологического прогресса, к концу которой Европа оставила далеко позади весь остальной мир. Более того, так называемая «Научная революция» шестнадцатого столетия была нормальным результатом процессов, начатых схоластицизмом в одиннадцатом веке. (Старк (Stark), 2003, стр. 123 – перевод А.Б.)  

Для креационистов это означает, что существуют пределы эффективности «научного креационизма». Участвовать в дебатах на исключительно научной основе означает принять эпистемологию Натурализма, тем самым, поддерживая мировоззрение, которое мы пытаемся разрушить. Христианам следует отвергнуть позитивизм и продвигать откровение. У христианского подхода есть и другое преимущество: участие в дебатах на тему происхождения вселенной и жизни традиционно было ограничено кругом «экспертов», потому что публика «купилась» на ложь позитивизма. Христианство открывает дорогу всем – верующим, не получившим образования в одной из наук, больше не нужно съеживаться за закрытыми дверьми – любой христианин, способный логически мыслить в масштабе мировоззрений, в состоянии принять участие в дебатах на тему происхождения и истории. Мы можем лишить натуралистов их преимущества «игры на своем поле», где круг участников дебатов был ограничен специалистами, занятыми в «фактологических битвах», к которым по сей день  в большинстве своем сводятся подобные диспуты.  

Итак, как этот новый подход должен работать? Во-первых, сначала нам следует определиться с положением теологии, философии и науки друг относительно друга, и основаниями для именно такого порядка взаимоотношений. Все христиане должны понимать и заранее объявлять дебаты на тему происхождения или истории дебатами между мировоззрениями, а не между «конкурирующими, но в остальном нейтральными научными теориями». Во-вторых, нам следует рассмотреть эти два мировоззрения с несколько иной точки зрения. Во многих книгах в деталях разобраны их различия, но гораздо полезнее может оказаться рассмотрение того, в чем они похожи. Это сходство объясняется тем, что отцы современного Натурализма были погружены в христианское мировоззрение и восприняли многие из его истин без какого-либо размышления. В то время как современный Натурализм может представляться совершенно независимым конкурентом Христианства, противоположным ему во всем, в реальности все совершенно не так. Основатели Натурализма времен эпохи Просвещения были в гораздо большей степени «христианами», чем они сами о себе думали. Таким образом получается, что многие парадигмы Натурализма поддерживаются предпосылками, являющимися по сути Христианскими.  

Ранние сторонники Натурализма, скорее всего, не осознавали того, что они делают христианские аксиомы частью своей программы. Поскольку предпосылки обычно являются той частью айсберга, которая скрыта под водой, большинство людей тогда (да и сейчас) не замечали их присутствия. Если мы прольем свет правды на факт кражи Натурализмом аксиом Христианства, у натуралистов останется только один выход – им надо будет предоставить замену в виде собственных непротиворечивых предпосылок, подкрепленных  соответствующими разъяснениями. Если они не смогут сделать этого, то их мировоззрение будет показано неполноценным, провалившим формальный тест на целостность и последовательность (обоснованность). С этого момента дискуссия должна проходить исключительно в русле христианского мировоззрения.  

Как это отразится на том, как будет проводиться диспут? Во-первых, ответы на вопросы должны соответствовать мировоззрению христианства. Натурализм игнорирует откровение и теологию, христианство не может позволить себе такого. Вследствие этого, Библия и теология должны обеспечить необходимые ограничения для научных и исторических исследований. Во-вторых, это означает, что сначала нужно давать ответы на «большие» вопросы, а уже потом переходить к «маленьким». Мы имеем в виду то, что вопросы, относящиеся к смыслу Писания или теологии, имеют более высокий приоритет, по сравнению с вопросами науки или естественной истории, потому что христианское мировоззрение включает в себя подразумеваемую иерархию знания.  

Итак, в чем состоят формальные уязвимости Натурализма? В следующей части статьи мы приведем в сжатом виде результаты ранней работы (Рид (Reed), 2001).  

Природу можно познать  

 Наука начала развиваться, когда люди начали изучать природу в рамках христианского мировоззрения во времена средневековья. Схоластам пришлось выбирать между рациональной вселенной Аристотеля и той, которая, согласно Библии, была свободно создана бесконечным, неизменным и вечным Богом.    

Ни одному христианину не удастся избежать сложностей, происходящих из того факта, что  в космосе Аристотеля не был места Иегове (Яхве). Христианство учило видеть вселенную, как божественный артефакт, а не как самодостаточный организм. Вселенная подчинялась законам, установленным Богом; ее гармонии и регулярные особенности были… результатом предусмотрительного дизайна. Главная загадка заключалась в Боге, а не в Природе… Единственным типом разъяснения, которые наука может дать нам, должно быть описание процессов, механизмов и взаимоотношений между составными частями. Греческий анимизм был мертв… Вселенная классической физики, в которой единственной реальностью были материя и движение, начала принимать свою форму (А.Р. Холл (A.R. Hall) по цитате Гловера (Glover), 1984, стр. 83 – перевод А.Б.).  

Эта новая парадигма придала миру механистический «привкус». Бог был представлен в роли превосходящего все инженера, в великолепной работе которого человек мог разобраться. Поскольку Бог творил свободно, Творение может быть понято не посредством ограниченного набора рациональных принципов, но путем критического осмысления наблюдений и откровения. Причина всего существовала в воле Бога и была отведена для изучения теологии, оставив науку не обремененной вопросами телеологии.  

Современные натуралисты отрицают христианскую доктрину Творения, но продолжают пользоваться механистическим методом изучения последнего, производного их этой доктрины. Таким образом, они оставили себе эмпирическую традицию, но не в состоянии объяснить правомочность ее использования. Кроме того, они не могут объяснить первопричину всего в историческом контексте. Они отрицают и точку зрения Аристотеля, согласно которой назначение (цель) присуще природе, и христианский взгляд, по которому назначение возложено на природу ее Создателем. Таким образом, единственной логичной альтернативой для натуралистов является утверждение, что по отношению к природе цель не существует. Но если такой цели не существует, но нет и причины для науки (как, впрочем, и их (натуралистов) жизни), как и нет здесь логической основы для ожидания, что природа будет действовать (развиваться) целенаправленно – довольно часто наблюдаемое явление.  

Человек в состоянии познать природу  

Если природа – это научная игровая площадка, то означает ли это, что каждый может поиграть? Если научное мышление в состоянии обеспечить понимание физической реальности, то должна существовать связь между природой и человеческим разумом (мышлением). Каким образом ученые могут действовать, как объективные наблюдатели, если  только они сами не выходят за рамки физической реальности? И как они могут выйти за эти рамки, если они – всего лишь часть системы. Во годы формирования современной науки эти вопросы не представляли никакой сложности, потому что человек:  

(1)    был создан по образу и подобию Бога,  

(2)    был бессмертным духовным созданием, выходящим за рамки физической природы,  

(3)    ему было обещано владение природой, подразумевающее способность понимать ее.  

Натурализм пытается сохранить за человеком научный потенциал, сделав его вершиной эволюции и обещая будущее превращение в «богов». Но человек и в этом случае остается частью системы – без imago dei (лат. «по образу и подобию Бога») неоткуда появиться возможности быть «больше» природы, а мечтания о будущем существовании «подобно богам» ни в коем случае не гарантирует властвование над нею. Внутренняя логика Натурализма гораздо лучше отражена в позиции тех, кто признает за человеком место наравне (и то и ниже по иерархической лестнице) с растениями и животными. Таким образом, Натурализм помещает человека в ловушку внутри природы, на давая ему никаких атрибутов, позволяющих ему быть ученым, и в то же время, человек (по версии Натурализма) занимается наукой, потому что он уверен, что она опровергает положения Христианства.  

Знания и время  

История, какой она видится с точки зрения Натурализма, обречена на детерминизм (предопределенность), превращая саму историю и человеческие усилия  по ее изучению в бесполезный набор фактов, мало связанных друг с другом. Вера в ценность истории и центральную роль человека в ней происходит из христианского понимания отношений между Богом и человеком, разыгрываемых на сцене времени. Частью этих взаимоотношений является свобода человека относительно природы (см. выше). Натуралисты убрали Бога из своего мировоззрения, но по-прежнему держатся за свою значительность, посредством определенных «миссий» в своей жизни. Они никогда не задают себе вопроса о том, зачем им может понадобиться «спасать китов» в этом мире предопределенностей. Этот неуместный, ориентированный на миссию, характер человека показывает еще одну украденную у Христианства предпосылку. Эта неспособность существовать в рамках мировоззрения, находящегося в противоречии к миру, созданному Богом, была названа Шаффером (1982, том 1, стр. 129-142)«точкой напряжения». И это так и есть – в Натурализме отсутствует основа для истории.  

Аналогично, концепции линейного, однонаправленного времени, идея прогресса и цели, присущие истории, происходят из теологии. Натурализм делит с Христианством идею «творения» (Большой Взрыв), за которым следует период сохранения созданного порядка, завершаемый концом вселенной, какой мы ее знаем (сжатие и новый Взрыв, или тепловая смерть). В том же смысле можно сказать, что Натурализм украл идею прогресса из христианской теологии.  Библия представляет историю, как целеустремленное движение от начальной точки (Творение) к исполненному значения концу (Суд). В этом библейском представлении истории заложена идея прогресса: человек движется к воплощению идеального существования на новой Земле. Натуралисты предполагают линейное движение времени в процессе эволюции, но затрудняются, когда от них требуют предоставить конечную цель этого процесса. «Повышение степени порядка и сложности» не содержит никакой цели или морального обязательства.  

Сравнение этих «похожестей» — тысячелетней давности в Христианстве и возрастом в несколько веков в случае Натурализма – однозначно указывает на то, что натуралисты снова оказались пойманными с христианскими аксиомами в руках.    

«Захват» истории  

Основной истриографической аксиомой Натурализма является униформитарианизм  — логическая необходимость, позволяющая неограниченную экстраполяцию наблюдаемых явлений (позитивизм) в прошлое. Логика так же требует «чистого» униформитарианизма Хаттона и Лайелла:    

… Лайелл придерживался сложного взгляда на униформность, который смешивал устоявшееся мнение о методе с радикальным заявлением о материи – реальном устройстве мира, доступного для эмпирического исследования. Лайелл утверждал, что все события прошлого – да, все до одного – могут быть объяснены действием причин, оперирующих в настоящем. Ни одна из прежних причин не прекратила своего существования, ни одной новой причины не появилось. Более того, все причины всегда – да, всегда – оперировали с примерно той же скоростью и интенсивностью, как и сегодня. Никаких произвольных ускорений или замедлений на протяжении всего времени. Никаких древних процессов невиданной силы или медленного «разгона». Земля, короче говоря, всегда функционировала (и выглядела) примерно так же, как сейчас (Гаулд (Gould), 1997, стр. 105 – перевод А.Б.)  

Единственная проблема с этим состоит в том, что наблюдение, то, без чего невозможен позитивизм, противоречит такому взгляду на историю. Как ему удалось избежать уничтожающей научной критики, и, что более важно, каким образом его последователям это удается по сей день?  

Тогда Лайелл провернул вероятно, самый ловкий фокус (если измерять его по последующему успеху) во всей истории науки. Он обозвал все эти различные значения «униформностью» и утверждал, что поскольку все ученые должны принять эти общие методологические принципы, то и следующие из этих принципов утверждения должны так же быть истинными. Подобно хитроумному Одиссею, прячущемуся под животом овцы, сомнительные значения униформности проникли в ортодоксальную геологию под носом у ничего не подозревающих Циклопов, ослепленных риторикой Лайелла. Все это, благодаря крепкой «сцепке» с методологическими принципами, принимаемыми всеми учеными (Гаулд (Gould), 1997, стр.119 – перевод А.Б.)     

Рид (Reed, 2001) показал, что фокус Лайелла неприемлем. Но, избегая здесь подробного анализа, можно уверенно заявить, что у Натурализма есть еще более фундаментальная дилемма – христианское происхождение аксиомы униформности, которая служит отправной точкой для любого определения униформитарианизма. И неважно, какие неискренние объяснения «катастрофичного униформитарианизма» будут даны в геологической литературе, нам всего-то нужно понять, что Натурализм не может объяснить веру в постоянный закон природы происходящую не от Бога. Позитивизм требует подтверждение через наблюдение, но универсальная аксиома униформности не может быть подтверждена таким образом. Лайеллу удалось уйти от ответа на этот вопрос, однако сегодня мы знаем гораздо больше, и натуралисты опять оказываются в ситуации, когда необходимое им обоснование просто-напросто не существует в рамках их мировоззрения.  

 В поисках пересечения истины и реальности  

Фундаментальное предположение о знании в целом и науке в частности касается существования «стыка» между человеческим знанием, реальностью и истиной. Библейское творение (и только творение) поддерживает это очень простое требование. Бог является высшей степенью реальности, и, если Бог велит нам понять Его и насладиться общением с Ним, то, в свете этого, способность человека познать реальность имеет смысл. Если Бог создал физическую вселенную, тогда от носителей Его образа можно ожидать обретения верного, хотя и не полного, ее понимания. Абсолютное знание существует – Бог располагает им. Поэтому, даже если мы и не знаем всего, то что мы знаем гарантировано истинно, если оно соответствует Божественному знанию. Откровение предоставляет нам возможность для тестирования этого соответствия.  

Выражая это в терминах практики, как мы можем оправдать многомиллионные человеко-часы, затрачиваемые наукой на различные исследования? Большинство ученых полагают, что различные части добытого знания сложатся в цельную картину по окончании работы. Это смелое предположение имеет смысл в рамках христианского мировоззрения: сходство образов мышления гарантировано образом и подобием Богу точно так же, как и единство истины. Но с какой стати можно ожидать какого-то единства истины в Натурализме, и даже если это единство существовало, то как человек мог бы найти его? Нет никакой гарантии того, что то, о чем размышляет ученый, имеет хоть какое-то отношение к истине или реальности. Последние четыре столетия философии только лишь усилили неуверенность в знании в отрыве от откровения: ученые были слишком заняты, работая (как правило, неосознанно) в рамках христианского мировоззрения, чтобы следить за развитием этой неуверенности.  

Подытоживая, можно сказать, что Натурализм формально неверен, потому что он опирается на аксиомы, противоположные его методам и заключениям. Натурализм пророс на почве предпосылок Христианства. Формальные слабости Натурализма отражены в успешных работах доктора Филипа Джонсона (Dr. Phillip Johnson). Мы уверены, что до тех пор, пока Натурализм не сможет воссоздать украденные у христианства аксиомы и обосновать их таким образом, чтобы они не противоречили остальным частям этого мировоззрения, креационисты должны без устали обращать внимание всех и каждого на то, что это мировоззрение ложно, а потому его следует игнорировать в дискуссиях о происхождении Вселенной и истории Земли. Все эмпирические данные мира не смогут спасти Натурализм от его уязвимости против формальных аргументов.  

… Попробуйте возвести Природу в ранг абсолюта и вы увидите, что ее униформность невозможна (невероятна). Желая получить слишком много, вы не получите практически ничего, и окажетесь в тупике, как у Хьюма. Теология предлагает вам работающую систему, которая оставляет ученого свободным продолжать его эксперименты, а Христианина — его молитвы. (Льюис (Lews), 1961, стр. 106 — перевод А.Б.)

 

Куда мы движемся?  

В конце ХХ столетия битва с Натурализмом изменилась коренным образом. Потчуя на лаврах череды успехов, тянущейся от эпохи Просвещения, эволюционисты оказались  поражены  слабостью своей защиты от прямых атак, начатых научными креационистами. Один эволюционист за другим проигрывали дебаты на территории университетских кампусов. Им даже пришлось идти в суды, чтобы разъяснить симпатизирующим судьям, что христианская версия происхождения мира – это всего лишь религия, в то время как на их стороне – наука: мать кондиционеров, компьютеров и синтетических тканей. Короче говоря, им пришлось защищаться в первый раз за более чем два века. Было трудно аргументировать то, что законы термодинамики и пробелы в летописи ископаемых останков – это все просто та самая «древняя религия», которая каким-то образом выбралась из своего пыльного шкафа. Решения судов всего лишь отражают религиозное сочувствие натуралистов, сидящих на месте судей.  

Но как только эволюционисты начали приспосабливаться и использовать свой численный перевес в среде академиков, их потряс новый вызов. Квалифицированные ученые, которые даже не были креационистами, стали успешно аргументировать в поддержку свидетельств «разумного замысла (дизайна)»,  наблюдаемого в природе. Они спорили о возрасте Вселенной или Земли, что избавило их наиболее популярных доводов, приводимых против научных креационистов (радиометрическое датирование, возраст света далеких звезд и т.д.). Хуже того, юрист по фамилии Джонсон (Johnson) начал писать и издавать книги, в которых он находил зияющие дыры в предположениях натуралистов и бросал вызов их мировоззрению в целом. Эти книги были написаны для широкой образованной публики и вызвали значительный интерес в университетской среде. Но Джонсон не поднимал вопросов важных для креационизма –вопросов о молодом возраста Земли или Всемирном потопе.  

По прошествии времени для многих людей становится очевидным, что вопросы происхождения всего сущего относятся более к мировоззрению, чем к науке. Это было особенно хорошо продемонстрировано в столкновениях сторонников Разумного Дизайна с эволюционной оппозицией – идеал объективного ученого-исследователя в белом халате, имеющего ответ на любой вопрос, безнадежно устарел и растаял в прошлом. Но, как это бывает с любой интеллектуальной революцией, родилось множество запутывающих компромиссов, замутнивших воду для многих искренне верующих христиан и заинтересованных наблюдателей.  

Среда готова для новой атаки на Натурализм со стороны креационистов. Времена, однако, требуют формальной атаки, а не еще одной эмпирической. Широкой публике не потребуется специальное образование, чтобы увидеть зияющие противоречия во внутренней логике Натурализма. Если только они не отринут разум, им придется признать (неохотно и под напором истины) что Христианство опять оказалось на высоте. Не следует ожидать полной победы, поскольку наследственная склонность к заблуждению в падшем человеке приводит к вере во что угодно, даже несостоятельное мировоззрение, лишь бы это не было Христианством. Более важно сейчас расширить фомальную критику Натурализма и распространить ее на третий камень в основании Натурализма – униформитарианизм, который был первой победой Натурализма в XIX столетии и остается его наиболее глубого укоренившейся аксиомой.      

Выражение признательности и благодарности  

Только у Бога есть монополия на истину. Мы выражаем наше сердечное уважение и интелектуальную задолженность перед такими пионерами современного креационистского движения, как доктор Филип Джонсон и другими сторонниками Разумного Дизайна, а также христианским мыслителям, развившим это мировоззрение, что позволило нам воспользоваться его преимуществами. Мы не обвиняем научных креационистов, которым мы так же очень признательны и благодарны, в ошибках. Все, что мы имеем сказать, можно выразить в следующем: для движения креационизма пришло время посмотреть в будущее. Нет и не было необходимости в изменениях, касающихся учения Библии о Творении  и молодой Земле, хотя мы и призываем сторонников Разумного Дизайна принять ясное учение Библии о Всемирном потопе, признать роль униформитарианизма в Натурализме и необходимость библейской естественной истории, основанной на этих истинах. Более того, мы призываем креационистов к продолжению эмпирических исследований и публикаций в соответствующих дисциплинарных изданиях, опирающихся на принципы, изложенные в этой работе.      

Нет комментариев

Оставить комментарий или два

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.