creationist.ru / 27 публикаций / 46 коммент. / подпишись на rss!

15 ответов на ответы эволюционистов (4-6)

Продолжаем обсуждать ответы эволюционистов на 15 вопросов. Предыдущие 3 были обсуждены здесь.

4. Почему естественный отбор, биологический принцип, признание которого не вызывает никаких проблем у креационистов, преподносится в качестве самой «эволюции», как будто он в состоянии объяснить разнообразие живых форм?

Ответ 1: Это нечестно со стороны креационистов заявлять, что они не имеют проблем с принятием естественного отбора, но отвергать при этом «макроэволюцию», поскольку общий эффект первого ведет ко второму.

Возражение: На самом деле, не существует ни одного бесспорного примера хотя бы одной структуры, постепенно возникающей в результате работы естественного отбора.  Если бы естественный отбор на самом дел был двигателем эволюции, у нас не должно было быть проблем с многочисленными примерами подобных структур. Вместо этого, каждый известный нам пример действия естественного отбора показывает его в качестве стабилизирующей (консервативной) силы, помогающей организмам специализироваться — лучше приспосабливаться к окружающей их среде. Этот процесс проходит с потерей информации: например, популяция медведей в холодном климате теряет генетическую информацию для шерсти короткой длины (см. Как теряется информация, когда организмы приспосабливаются к своему окружению).

Основная проблема здесь в том, что естественный отбор не создает новой генетической информации, поэтому «естественный отбор» — это не то же самое, что «эволюция». По этой причине предъявление примеров естественного отбора никак не демонстрирует «эволюцию в действии». Поэтому нет ничего нечестного со стороны креационистов в признании реальности естественного отбора, но не «от-молекул-до-молекулярного-биолога» эволюции, чего нельзя сказать о эволюционистах, постоянно приравнивающих естественный отбор к самой эволюции.

В то же самое время, многие именитые эволюционисты давно признали очевидность того, что «макроэволюция» — это не просто много «микроэволюции» — между этими понятиями существует качественная (а не количественная) разница (CMI не советует пользоваться этими терминами («микро-» и «макро-«), покольку они больше запутывают ситуацию, чем что-либо объясняют).

В ноябре 1980 года в чикагском Музее естественной истории им. Филда (Chicago Field Museum of Natural History) прошла конференция с участием эволюционных биологов с мировым именем. Конференция, темой которой была «макроэволюция»,  была позже названа «историческим событием».  В своей статье-отчете в журнале Science (Vol. 210(4472):883–887, 1980.), Роджер Льюин (Roger Lewin) отметил: «Основным вопросом чикагской конференции было следующее: «Можно ли объяснить феномен макроэволюции, экстраполируя на нее механизмы, движущие микроэволюцией?»  Ответом, который мы можем дать, рискуя серьезно задеть позиции некоторых участников этой встречи, будет однозначное «нет». (“The central question of the Chicago conference was whether the mechanisms underlying microevolution can be extrapolated to explain the phenomena of macroevolution. At the risk of doing violence to the positions of some of the people at the meeting, the answer can be given as a clear, No.”)
Слова Франциско Аяла (Francisco Ayala, Associate Professor of Genetics, University of California), так же были упомянуты в той же статье: «…но теперь, со слов палеонтологов, я убежден , что малые изменения не накапливаются» (“… but I am now convinced from what the paleontologists say that small changes do not accumulate.”).

Ответ 2: На каждого новорожденного приходится больше 100 новых мутаций. То, что эволюция произойдет при такой частоте мутаций, просто неизбежно. Те, кто получит лучшие мутации, выживет и оставит потомство.

Возражение: Мы уже говорили о частоте мутаций — 100 мутаций является (нереально) низким возможным пределом для числа мутаций, приходящихся на одного человека. Но даже это число оказывается крайне проблематичным для эволюции. Смотрите, с эволюционной точки зрения на каждого ребенка приходится по 100 новых мутаций на протяжении миллионов лет — в итоге мы имеем миллиарды мутаций. Согласно теории, частота фиксации нейтральных мутаций примерно пропорциональна частоте мутаций. Таким образом, 1 000 000 лет/20 лет на поколение = 50 000 поколений. 50 000 поколений * 100 мутаций в поколение = 5 000 000 мутаций за 1 млн лет. Это почти равноценно полному переписыванию генома! О каких совпадениях между геномами шимпанзе и человека можно говорить после 6 миллионов лет, предположительно прошедших с момента разделения наших линий? (См. так же Эволюционисты отказываются от идеи о 99% совпадении геномов человека и шимпанзе)

Любой человек, оставивший потомство, передал каждому ребенку половину своих генов целиком — со всеми полезными и негативными мутациями. Нельзя сказать, что при этом отбираются некторые конкретные гены — речь идет о группе генов, которыми располагал каждый из родителей на тот момент. Большинство мутаций почти нейтральны по своей природе (с ударением на «почти»). Нам не нужно беспокоиться о катастрофически негативных мутациях — они часто приводят к смерти еще на этапе развития или вовсе предотвращают размножение (естественный отбор действует здесь, как стабилизирующая сила, удаляющая летальные ошибки из генома).

Но большинство мутаций не настолько страшны — человек в состоянии жить с ними. Их негативное действие может быть настолько малым, что его можно считать практически незаметным. Но прибавьте к одной мутации тысячи и сотни тысяч подобных ей, и вы получите индивида, существенно «менее приспособленного», по сравнению с первым поколением. Этот человек будет примером не эволюции, а самой настоящей деволюции.  Скорее всего, он будет страдать от аллергий и других расстройств имунной системы. Очень вероятно, что у него возникнут трудности с размножением, а срок его жизни (без помощи современной медицины) окажется короче аналогичного срока его предков. И эта ситуация продолжит ухудшаться для его потомков до тех пор, пока количество мутаций не дойдет до такого уровня, когда ни о каком продолжении рода уже не может идти речи: мы приходим к ситуации, которая описана в книге Genetic Entropy and the Mystery of the Genome генетика Джона Станфорда (см. наш отклик на нее):

«Когда отбор не в состоянии противостоять потере информации из-за мутаций, возникает ситуация, называемая «катастрофой ошибок» (error catastrophe). Если она не может быть быстро предотвращена, то естественный ход событий в конце концов приводит к вымиранию вида. На своих конечных стадиях этот процесс вызвывает снижение рождаемости, что затрудняет дальнейший отбор (который нуждается в избыточной популяции для своей эффективной работы). Затем, близкородственные связи и генетический дрейф полностью подчиняют себе процесс, быстро приводя популяцию к коллапсу — из этого пике ей уже не выйти. Эта продвинутая стадия генетической дегенерации носит название «мутационного распада» (mutational meltdown). Мутационный распад видится в качестве главной угрозы существованию современных видов, находящихся под угрозой вымирания. Этот же процесс теоретически может серьезно угрожать человечеству». (стр. 41)
(“When selection is unable to counter the loss of information due to mutations, a situation arises called ‘error catastrophe’. If not rapidly corrected, this situation leads to the eventual death of the species—extinction! In its final stages, genomic degeneration leads to declining fertility, which curtails further selection (selection always requires a surplus population, some of which can then be eliminated each generation). Inbreeding and genetic drift then take over entirely, rapidly finishing off the population. The process is an irreversible downward spiral. This advanced stage of genomic degeneration is called ‘mutational meltdown’. Mutational meltdown is recognized as an immediate threat to all of today’s endangered species. The same process appears to potentially be a theoretical threat for mankind” (p. 41)).

В этом ролике (как и во всех остальных на этой странице) вы можете ознакомиться с видео-версией (на английском языке) того, что вы только что прочитали — Ричард Фангард и Калвин Смит обсуждают полученные ответы на вопрос №4

 

5. Как появились метаболические пути, включающие в себя несколько энзимов, работающих последовательно?

Ответ 1: Нет никаких причин полагать, что первая жизнь была такой же сложной, как сейчас — простейшие возможные организмы уже вымерли, вытесненные более сложными, современными формами. Самовоспроизводящаяся молекула может представлять собой цепочку из шести ДНК нуклеотидов. Эти репликаторы могли послужить той базой, с которой началась эволюция, вне зависимости от того, можно ли их назвать «жизнью».

Возражение: Свидетельства? Хоть какие-то доказательства того, что так и было? Реальная наука показывает, насколько невообразимо сложна даже самая простая известная нам жизнь (мы уже упоминали о статье Насколько простой может быть жизнь?). Поэтому ваш воображаемый сценарий остается именно воображаемым — далеким от того, что мы знаем о жизни на Земле. За подробными обзорами и ответами на другие заявления о самореплицирующихся молекулах, пептидах и энизимах мы отсылаем вас к нашей статье Самореплицирующиеся энзимы? Критика некоторых эволюционных моделей происхождения жизни.

Ответ 2: Далее, рассматривание в деталях биохимических процессов в настоящем времени никак не отражает эволюционную историю конкретного организма. Чтобы развивать это направление, нам нужно исследовать scaffolding (процессы функционирования метаболических путей). Факт эволюции устанавливается на макроскопическом уровне через морфологию, а так же на молекулярном — с помощью генетики. По мере развития наших знаний о биохимических процессах (поскольку биохимия все еще очень молодая наука) понимание их роли и связи с эволюцией так же улучшится — во время процесса по делу Довера, Майкл Бихи узнал много нового об эволюции белков и иммунной системы.

Возражение: Много утверждений без чего-либо серьезного в качестве подтверждения. Давайте разберем каждое из них по очереди:

С одной стороны, хорошо, что эволюционисты начинают отказываться от опровергнутого аругмента “онтогенез повторяет филогенез” в применении к биохимии. В то же самое время, это показывает непоследовательность одного из основных эволюционных аргументов: предполагалось, что сходство на биохимическом уровне подтверждает происхождение от общего предка для рассматриваемых биохимических свойств. Но потом оказывалось, что у кандидат на роль предка этих особенностей не было! Например, все живые организмы используют ДНК, потому что они произошли от общего предка, но общий предок [на раннем этапе] не имел ДНК. Или другой пример: общий для всех тетраподов пятипальцевый дизайн конечностей объясняется тем, что он был получен от их общего предка, вышедшего в свое время из океана на сушу. Но у кандидатов на эту роль не было пяти пальцев на конечностях —  у Аcanthostega их было восемь, а у Ichthyostega — семь, хотя все они, включая широко разрекламированного Tiktaalik, оказались под сомнением после одной недавней находки.

Scaffolding — это аргумент «spandrel/пазухи сводов» (термин в архитектуре, обозначающий пространство между двумя арками или между аркой и многоугольным перекрытием) использованный Льювонтином и Гаулдом (См. Gould, S.J. and Lewontin, R.C., The spandrels of San Marco and the Panglossian Paradigm: a critique of the adaptationist programme, Proceedings of the Royal Society of London, Series B, 205(1161):581–598, 1979.) Однако, никаких подтверждающих их правоту данных до сих пор не было предоставлено.

Морфологические свидетельства в данном случае — это смена темы обсуждения. О них мы поговорим далее.

В ответе эволюциониста так же приводится квази-пророческий довод о том, что нам станет известно в будущем, что по сути является признанием того, что у эволюциониста нет ответа на наш вопрос.

О деле Довера, в котором никому не известный судья стал «звездой» либеральных СМИ, повторяя в своем заключении едва ли не слово в слово за организациями, проталкивавшими эволюцию в системы образования. Мы рассмотрели это дело в статье на нашем сайте.

Ответ 3: Это не было счастливой случайностью!

Возражение: Если бы наш вопрос звучал как «Было ли возникновение новых метаболических путей, включающих в себя несколько энзимов, работающих последовательно, счастливой случайностью?», то ваше, ничем не подкрепленное утверждение, было бы ответом на него. Тут у нас может быть только два варианта — или это счастливый случай, или дизайн. Отбор не может начать работать до того, как у нас появится функионирующий метаболический путь. Но вопрос был о том, как он возник, а ваш ответ даже не пытается его прояснить.

 

6. Живые организмы выглядят так, как если бы они были сделаны по плану (разработаны дизайнером). Откуда эволюционисты знают, что жизнь не была задумана Дизайнером?

Ответ 1: Они [эволюционисты] не знают, но утверждать, что жизнь была задумана дизайнером, значит аргументировать от незнания.

Возражение: Если эволюционисты признают, что они не знают, то не означает ли это признание по определению, что они аргументируют от незнания? Мы уже упоминали ранее, чт аргумент от дизайна опирается на то, что мы знаем.

Ответ 2: Если бы у жизни был дизайнер, то мы бы видели тенденцию к более простым планам, а не сложным. Однако, это не то, что мы наблюдаем в реальности.

Возражение: Так теперь у нас жизнь слишком сложна, чтобы быть разработанной дизайнером? Это что-то новое! В любом случае, этот аргумент является разновидностью аргумента от «плохого» дизайна, который мы рассмотрели в нескольких статьях раздела Ответы на заявления о «плохом» дизайне

Наш критик так же забывает о грехопадении [Адама и Евы], поэтому мы должны видеть последствия дегенерации в окружающем нас мире (эта тема обсуждается более подробно в нашей книге By Design). Мы уже отмечали, что многие паразитические организмы бедны генетическим матералом, по сравнению со своими аналогами, живущими самостоятельно (пожалуйста, ознакомьтесь со статьями из раздела Как библейское Христианство объясняет появление ядов, патогенных бактерий и вирусовo). Таким образом, мы должны говорить о деволюции, а не эволюции — изменения, ведущие к ухудшению выживаемости гораздо лучше соответствуют библейской модели Творения-Грехопадения). Этот вывод подтверждает в своем интервью журналу Discover (апрель 2011) знаменитая эволюционистка Линн Маргулис (Lynn Margulis):

«И трепонема, которая вызывает сифилис, и боррелия, повинная в болезни Лайма, содержат только пятую часть генов, необходимых для их независимого существования. Родственные им спирохеты, способные жить самостоятельно, имеют 5 000 генов, в то время как спирохеты, вызывающие эти две болезни, содержат в своих организмах только 1 000 генов. 4 000 недостающих генов, которые им нужны для роста, они получают из тканей человека — вот почему боррелию болезни Лайма и трепонему сифилиса называют симбионтами — они нуждаются в другом организме для своего выживания».
(“Both the treponema that cause syphilis and the borrelia that cause Lyme disease contain only a fifth of the genes they need to live on their own. Related spirochetes that can live outside by themselves need 5,000 genes, whereas the spirochetes of those two diseases have only 1,000 genes in their bodies. The 4,000 missing gene products needed for bacterial growth can be supplied by wet, warm human tissue. This is why both the Lyme disease borrelia and syphilis treponema are symbionts—they require another body to survive.”)

Ответ 3: Рудиментарные органы являются свидетельством в пользу эволюции: структуры, которые когда-то имели значение, но с тех пор утеряли свою функциональность.

Возражение: 100 лет назад предполагалось, что у человека имеется несколько десятков рудиментарных органов. Сегодня нам известно о функциях каждого органа из того списка. В некоторых случаях определенный орган может не иметь сколько-нибудь существенной функции у взрослого человека, но играть критически важную роль во время развития плода. Посмотрите на некоторые примеры, обсуждаемые в статье Операция на эволюционном мышлении: интервью с детским хирургом Россом Петтигрю (Dr Ross Pettigrew).

Так же полна иронии ситуация, когда наши критики сначала обвиняют нас в использовании «аргумента от незнания», а потом сами прибегают к нему! Просто потому, что нам неизвестна функция некоего органа или системы, не означает, что такой функции нет. Одно из важных событий недавнего времени — открытие функции аппендикса, которая обеспечивает убежище для полезных бактерий — должно послужить в качестве полезного урока всем сторонникам идеи существования рудиментарных органов. См. так же: Рудиментарные органы — есть ли они у человека?

Ответ 4: Дизайн некоторых структур настолько ужасен, что его можно объяснить только тем, что они (структуры) развивались постепенно в процессе эволюции — гортанный нерв может послужить примером такой структуры.

Возражение: Пожалуйста, ознакомьтесь с нашей статьей о гортанном нерве.

Ответ 5: Нам просто очень повезло, что все работает и при этом выглядит, как будто оно было разработано, потому что, если бы оно не работало, то нас не было бы здесь, чтобы этот факт заметить.

Возражение: Это простое объяснение замечательно тем, что оно ничего не объясняет. Мы заняли у другого автора одну аналогию, чтобы показать неадекватность такого подхода: если бы кто-то, быв приговорен к расстрелу, оказался перед группой прекрасных стрелков, и каждый стрелок произвел свой выстрел, но этот кто-то остался жив, то, да — в противном случае его бы просто не было в живых, чтобы наблюдать такой странный итог своего собственного расстрела. Но это вовсе не означает, что тут совершенно нечему удивляться. Так что факт нашего существования не делает это существование менее удивительным.

 

Нет комментариев

Оставить комментарий или два

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.